Моего прадеда привезли на Дальний Восток совсем ребенком. Семья была из переселенцев конца девятнадцатого - начала двадцатого века, коим обещали льготы и семейные наделы для освоения новых земель. Из семейной летописи известно, что добирались с Украины три года - на перекладных и как придется. Когда добрались до места, прадеду было шесть лет. А поскольку о богатстве только мечталось, его отдали батрачить - и застрял он в батраках на много лет.

   Но, видимо, внутренняя сила в нем была недюжинная, поскольку, повзрослев, он не только обзавелся крепким хозяйством, но и вырастил одиннадцать детей. А потом пришла Советская власть и все отобрала. По семейной легенде, отсюда пошло много семейных несчастий. Во всяком случае, страх перед деньгами засел накрепко.

   Сколько я помню, все в нашей семье были великие трудяги. У отца отказало сердце по дороге на работу. Мама ушла из жизни при побелке дома в какой-то религиозный праздник - другого времени на приведение хозяйства в порядок не было: работающая вдова с тремя детьми.

   "Эстафета" перешла к моей старшей сестре, в девятнадцать лет оставшейся с двумя девчонками на руках. Великую поддержку оказывала тетя Вера, мамина сестра. В пять утра она была уже на ногах - доила обязательную корову, кормила другую скотину, готовила завтрак для мужа, отправляла детей в школу... Когда засыпала - не помню: похоже, что в счастливые ночевки у нее мы вырубались быстрее.

   Зато хорошо помню ее соседей - семью школьной учительницы с большим домом и крепким подворьем. Помню, с каким неодобрением при случае кивалось в их сторону: мы, мол, им не ровня. Может быть, из этой семейной истории и засело на уровне подсознания: деньги - это нехорошо, более того - опасно. И также бессознательно я долгое время старалась избавиться от них, едва получив, и гордилась тем, что не имела "мещанских накоплений". Избавлялась разными способами - покупала ненужные вещи и подарки, теряла, отдавала мошенникам, точно зная, что этого делать нельзя...

   Кстати, моя сестра была бухгалтером, и очень хорошим. Однако я считала ее работу исключительно скучной. Слово "бухгалтер" было синонимом непроходимой серости. Считать деньги тогда я так и не научилась. К пониманию, что в работе с деньгами творчества больше, чем в представлении на сцене, я пришла уже в очень и очень зрелом возрасте. Вместе с уже взрослыми детьми мы начали учиться на моих ошибках.

   Странным образом с историей моей семьи переплелась жизнь моего нынешнего мужа, американского профессора. Лет с шести - как раз в том возрасте, когда моего деда отдали батрачить на чужих людей (только полвека спустя) - он начал работать на ферме своих родителей. Ему выделили несколько коров, которых он должен был обихаживать и доить. В пять утра - точно как моя тетя - он уже гремел подойником. Потом ему нужно было успеть принять душ, позавтракать и не опоздать на школьный автобус. Не было ни выходных, ни праздников, поскольку коровы их не признавали. Водить трактор он научился примерно в то же время, что и читать, и все лето проводил на своей делянке в поле.

   Свои коровы, а также свиньи и куры были у младших сестры и брата. Когда что-то продавалось, их доля денег шла на специальные счета для их дальнейшего обучения - во многом благодаря им всем дети получили высшее образование. Как говорит муж, главной мечтой всего детства было вырваться с фермы, чтобы не повторять родительский круг выживания.

   Когда он был уже юношей, отец повредил спину, упав с перевернувшегося трактора, и больше не мог содержать ферму. Ее продали, родители перебрались в город. Отец занялся мелким предпринимательством, а мать работала на фабрике. Да, и еще отец занимался благотворительностью - я даже видела его портрет в местной газете и заметку о том, что ему вручен приз как благотворителю года.

   Наверное, именно с тех времен существует у мужа привычка считать каждый цент. Еще совсем недавно он сильно переживал, обнаружив, что нечто, купленное им в одном магазине, в другом стоит немного меньше. Энергии на это уходило немеряно, что не оставляло времени на изучение стратегий вложения денег и понимание, что в целом с ними происходит.

   Как ни удивительно, наши противоположности играют добрую роль в развитии наших отношений. Я открываю для себя очень многое в свойствах вещей, о которых даже не задумывалась. Я же веду семейную бухгалтерию и открываю для него картину управления деньгами в целом - в Америке она очень отлична от российской. Задаю вопросы, на которые по своей "деревенской" привычке он находит очень обстоятельные ответы. И наши отношения с деньгами становятся все спокойнее и эффективнее.